Лента

Родной диван, после утомительного дня, отнимал последние силы. Впереди ещё был весь вечер, отправляться спать было рано. Вера Ивановна сидела закрыв глаза. Она слышала, как рядом шуршит бумагами муж. И какими бумагами! Добытыми документами о приватизации! Она улыбалась, нехотя приоткрыла один глаз, проводила взглядом папку на столик рядом, куда её аккуратно положил муж. Снова закрыла глаза. - Отдыхай, - сказал любимый голос. Мужа стало не слышно, вообще рядом стало привычно тихо, лишь любимый старенький механический будильник тикал где-то неподалёку. Застучали клавиши на компьютерной клавиатуре, муж занялся своими делами, под ним чуть-чуть поскрипывало кресло. Наверное, Вера Ивановна задремала, потому что неожиданно громко заиграла музыка из «Убить Билла», она бодрила, настраивала на воинственный лад. Звонила дочь справиться об успехах. Вера Ивановна коротко обрадовала её, мол, всё получилось, но пришлось потратить весь день, посетовала, что устала: «Все подробности завтра». Снова взяла папку со столика, нашла и перечитала Свидетельство с подписями, печатями, голограммой, положила обратно. Вера Ивановна глазами окинула комнату, мысленно пронесла взгляд по остальным комнатам, коридору, кухне, даже в ванную с туалетом заглянула. Теперь всё это – собственность! Только надо попросить мужа стереть маленькое пятнышко плесени в туалете возле отдушины, уже сто лет периодически образуется. А внушённый телефоном воинственный лад сейчас был неуместен, оказывается, очень хотелось есть. Вера Ивановна отправилась на кухню, где её ждали макароны в пачке, тушёнка и немытые овощи. Надо быстренько приготовить простой ужин под разговоры телевизора про стабильность. Скоро туда придёт любимый муж со своими шуточками. …

Ночи осенние здесь безлюдные и безмолвные. Едва опустятся сумерки, улицы пустеют. Все сидят дома и ворота запирают крепко. Но в тишине чавкает жирная грязь под чьими-то ногами. Как будто кого-то жрут. Я сижу у окна и смотрю на спящий город. Рита давно уже спит, а я не могу спать. Больница стоит на высоком берегу реки и сверху прекрасно видны её змеиные извивы , озаренные полной Луной. Колдовская красота этого зрелища невыносима. Я отравлен ею, но оторваться не могу. Вспоминаю последний разговор с Николаем Петровичем. - Ты можешь уехать отсюда, если уж так невмоготу тебе здесь. Вернёшься обратно на кафедру и даже с повышением. Но я рассчитывап на тебя. Жаль, если я ошибся. Он вздохнул и почесал свой плешивый затылок. -Что не так,а? Я всё для тебя сделал. Помоги мне, пожалуйста. -Я боюсь,- признался я,- мне страшно. Город пугает и давит. Кажется, что всё ненастоящее. И сам я ненастоящий. Неживой. …

Тэли Цино пришёл в штаб ГПР. Тот самый, куда его впервые привели после подписания клятвы. Тогда Тин Эннис сказал, что штаб должен стать для Тэли вторым домом. Это место всё ещё казалось Тэли непривычным, а потому интересным. Ему нравились большие люстры причудливых форм, чёрные обои с золотыми узорами и разноцветный паркет. Всё было словно в сказке. Эву Хайюс не обращала на обстановку никакого внимания. Сидя в белом кресле, как всегда, нога на ногу, она смотрела вокруг каким-то отстранённым, уставшим и раздражённым взглядом. Она знала: сейчас опять чуть дёрнется напряжение, и свет замигает. Сейчас скрипнет половица под чьей-то ногой. Ей тут явно было не интересно, она тоскливо смотрела в окно. Хотелось на улицу, но приходилось ждать в помещении. Тин Эннис пришёл через пять минут. -- О, вижу, вы уже тут. -- сказал он, как всегда, бодрым и чуть беспечным голосом. -- Извините, малость задержался. Он равнодушно глянул на большие напольные часы, стоявшие в углу. С минуты на минуту должен был пробить маятник. -- У меня есть свежая информация. -- прокашлившись, сказал Тин и Эву наконец отвернулась от окна.…

В окнах ее дома горел свет - Микал вернулся из рейда раньше. Катиша перебежала по мосткам на другую сторону канала, позабыв подобрать подол, высолы она отстирает, а муж ждать не станет. Она со всей силы потянула дверь, ввалилась в коридор, где вода стояла на уровне первой ступени, и громко крикнула наверх: - Милый, я была у Ясмиры! На середине лестницы она различила чужой голос. - Всего двести таул в год и вы забудете о неисправностях. Я буду регулярно осматривать водокурьер, а при поломке - получите приоритет в обслуживании. Когда она распахнула двери гостиной, лицо было готово. - Добрый вечер, управляющий. Как мило, что вы нас посетили.…

Праздничный ужин прервался. Лев Андреевич смотрел на жену с вопросом во взгляде, а Вера Ивановна смотрела в никуда. Он повторил себя почти дословно: - Надо снова обращаться в архив. На передачу тебе комнаты от съехавшего соседа в архиве тоже должны быть документы. Готовь ещё две-шестьсот. Эти и предыдущие слова мужа прибили Веру Ивановну к полу. Дело было, конечно, не в деньгах (хотя их тоже жалко), а в бесконечности и бессмысленности происходящего. Каждое обращение в МФЦ давало результат, но не тот, которого ждёшь. Конца не было видно. - Теперь я лучше понимаю, почему МФЦ, вообще все бюрократские заведения – это дома, в которых сходят с ума! – ответила она. Несмотря на восклицательную интонацию, голос Веры подрагивал, колебался. Лев Андреевич понял её настроение. Просто сказал: - Решать тебе. Приватизация – твоя задумка. Выбирай. Можно бросить и жить спокойно. Тогда стоило ли начинать? …

Где я? На том свете или ещё на этом? Осторожно посмотрел на Риту, входящую с расписным подносиком в руках и сияющей улыбкой на лице. Вроде она не призрак. -Риточка, как мы здесь оказались? Она поставила подносик на тумбочку. На нём дымилась белая чашка с чёрным кофе и лоснилась маслом пышная булочка. Рядом скромно притулилось блюдечко с клубничным вареньем. Темно-красные ягодки лежали в сиропе как драгоценные камешки. Всё было так, как я хотел. И от этого стало ещё страшнее. -Очень просто,-ответила Риточка, украшая булочку ягодками,- тебя сбила машина на улице. Николай Петрович тут же позвонил мне. Это было ужасно. Ты был в коме и врач сказал, что ты из неё не выйдешь. Рита всхлипнула. Серые глаза её затуманились. Я вдруг ощутил порыв дотронуться до неё. А что, если я ничего не почувствую? Если моя рука пройдёт сквозь неё? -Рассказывай дальше. Я всё же вышел из комы и хочу знать правду. Я там, куда Николай Петрович хотел меня отправить на десять лет? Ему удалось?…

На неделе позвонили знакомые молдаване – муж с женой, маляры, которых Вера Ивановна давно знала, ценила за их умение классно работать. Сказали, что скоро освобождаются, дней через 5-6 смогут прийти и начать ремонт, о котором договаривались ещё месяц назад. Деля – прекрасный маляр-штукатур, Марик – специалист по электрике, отделке. Ремонт квартиры руками этих молдаван Вера Ивановна делала постепенно, комната за комнатой. Так выходило проще по деньгам – сразу не нужна была большая сумма. А неизбежная при ремонте грязь в квартире её не смущала; она и сама была чистюля, и молдаване работали чисто. Плюс каждый вечер они сами за собой убирали накопившийся за рабочий день мусор. Вслед за кухней, коридором и одной из малых комнат очередь дошла до второй малой комнаты (самую большую и сложную гостиную Вера Ивановна каждый раз откладывала на потом). Остаток недели Вера Ивановна готовилась. Сначала сама понемногу переносила книги, одежду, посуду в другие комнаты, забивала до отказа тамошние шкафы. К выходным практически вся «мелочь» ею была «складирована» по всей остальной квартире. Два старых стула она вынесла на помойку сама. Оставалось разобрать-разломать и выбросить крупную старую мебель – пролёжанную софу и на славу послужившую югославскую стенку. Тут в помощь нужен был муж. Для этого Вера Ивановна «ангажировала» его на оба выходных дня. В субботу начали. С софой Лев Андреевич разобрался быстро (его очередная шуточка: «как с Софочкой»). Мягкие подспинники, матрацы, подлокотники снялись легко. Деревянный каркас с помощью гаечных ключей тоже быстро разобрался. Образовавшийся мебельный хлам вынесли и временно складировали в подъезде. А югославская стенка была огромной, её разбирать пришлось секция-за-секцией: первая «книжная» у окна, вторая «из-под телевизора», третья с баром... Вере Ивановне нравилось наблюдать за мужем. Она всегда радовалась его умению работать и головой, и руками. Если б спросили, она б не смогла сказать, какие работы у него не получаются, иногда казалось, он умеет всё. Когда очередь дошла до последней секции, Лев Андреевич ловко сдвинул её и опрокинул для удобства разборки. На месте, где она стояла много лет, обнажился тёмный прямоугольный фрагмент паркета, отличный от остального паркета на полу. Глядя на тёмное пятно, Вера Ивановна вспомнила бывшего соседа-алкоголика. Эта комната когда-то принадлежала ему. На месте прямоугольного куска паркета тогда была кладовка, в которой Радкевич – вынужденный сосед по коммуналке, нереально ленивый, мерзкий вор, алкоголик и хам – сваливал своё дерьмо, которое ему лень было выбросить: бутылки, мешки с гнилой картошкой, кастрюльки в грязевой коросте. Веру Ивановну передёрнуло от тёмных воспоминаний. …

Тэли Цино не знал, что делать. Только что он узнал шокурующую вещь: "Сфера" собирается купить у ФША атомную бомбу! И президент ФША на это согласился! Поверить в это было очень трудно, всё казалось очередным бредовым сном. Но Цино знал, что это был не сон. Сегодня же "Сфера" едет на встречу, намереваясь обсуждать этот вопрос с ФША. И эту встречу необходимо было сорвать любой ценой. И кажется, Цино придумал план… Хитроумный, как всегда. Очень простой в теории, но очень трудный в исполнении. Но самое главное — очень рискованный. Рискованный прежде всего для него, Цино. В общем, нужно было как-то попасться на глаза Зеллеру и сказать ему "Я источник всех ваших проблем! У вас ничего не получится, я сорву вам встречу, если вы срочно не узнаете и не обезвредите мой план! А узнать его невозможно! Я его вам никогда не скажу!" Зеллер это просто так не оставит и решит его поймать, чтобы вызнать план. И Тэли Цино собирается дать ему себя схватить. Тогда его приведут в "Сферу", начнут допрашивать и… Задержатся. Опоздают. К тому времени уже придёт ГПР и ликвидирует "Сферу". Главное — продержаться до прихода ГПР. И не сказать "Сфере" ничего, раздражать Зеллера всеми возможными способами — надо максимально тянуть время. Цино понимал, что при таком раскладе его наверняка станут пытать. Слишком уж важной была для Зеллера информация. И надо ни в коем случае не говорить ничего, даже вранья, а то Зеллер поверит и закончит всё раньше времени. И придёт вовремя. А тогда… Цино даже не хотел представлять, что будет, если этот идиот завладеет атомной бомбой. Надеяться на благоразумие президента ФША, конечно, можно, но это рискованно и наивно. Нельзя допускать, чтобы всё зависело от других. Цино на секунду задумался: "А это точно хороший план? Что если я умру раньше времени, что тогда? Но, скорее всего, они будут стараться, чтоб я не умер, им самим прежде всего нужен живой источник информации…" А сможет ли Цино после этого ходить? Владеть руками? Останется ли вообще у него что-то целое?.. От одних мыслей о допросе в этой организации стало жутко. Они могут сделать что угодно. А что, если просто отказаться от этой идеи? ГПР может придумать что-то другое… Нет, плохо надеяться на других. Да и время поджимает. Но сейчас ещё не поздно. Ещё можно остановиться и сказать всё ГПР. Правда, они сейчас далеко, и на это уйдёт лишнее время… А что, если они не успеют? Надо срочно что-то решать. Пока есть ещё время передумать. Потом будет уже поздно. Можно ведь не идти на такой рискованный шаг, никто не заставляет Цино это делать. Ему мог вообще не прийти в голову такой план. Но раз уж пришёл… Нет, решено! Цино поступит именно так. Прямо сейчас. Вот из здания как раз вышел Зеллер, которого Тэли Цино тут ждал. — Знаете, кто я?! — громогласно воскликнул Цино. — Я источник всех ваших бед!..…

«Вывести из разряда общежития трёхкомнатную квартиру… и предоставить Хрипуновой Вере Ивановне две комнаты площадью 24,8 кв.м. Жилплощадь закрепляется по ордеру оч. номер NNN. Мнение комиссии утвердить.» - Лев Андреевич ещё раз перечитал последнюю фразу из Постановления. Вердикт «только две комнаты из трёх» даже его смутил, обезоружил, а что будет с Верой, ей-то как сказать? Она радостная готовит гулянку на кухне… Поставив левый локоть на стол и вложив переносицу в щепотку между большим и указательным пальцами Лев Андреевич думал. Он ожидал чего-то подобного, когда Вера рассказывала об истории квартиры, но гнал плохие мысли, в душе надеясь на мнимую тревогу раньше времени. Но теперь слова официального документа сделали тревогу самой настоящей, она стала реальной проблемой. Ордер был только на часть квартиры, а на вторую часть не было ни ордера, ни человека, которому его выписывали. Он был не известно где… Может быть, даже, умер?! Лев Андреевич закрыл глаза, теребил пальцами переносицу, думал. Его отвлёк весёлый голос жены, звавшей его за стол. Семейный «пир по поводу» выразился в бутербродах с красной икрой, бутылке водки и бутылке белого вина, выставленных на стол в дополнение к обычной тушёной рыбе с овощами, простому салатику, перьям лука. Из дополнительных приборов были стопка для него и бокал для неё, штопор. Телевизор на стене, как всегда, бубнил что-то про стабильность. Вера Ивановна принялась раскладывать по тарелкам рыбу. Лев Андреевич вскрыл обе бутылки, налил жене вина, побольше, себе водки, как обычно. Ему казалось, он уже придумал, что делать дальше. …

- И правильно сделал, что забрал производство! - Мадира расхаживала перед стулом и без конца грозила Катише пальцем. - После такой выходки я бы не только мастерскую забрала. Я б тебя поперек коленей... Она не договорила. Только махнула рукой и уселась за стол напротив. Катиша ждала, когда Мадире надоест спектакль и потирала криво сросшийся палец. Надо сломать заново, иглу держать решительно невозможно. - Он не имеет права, - сказала Катиша лежащим на столе ножницам. - Дом я арендую по закону, договоры на мое имя. - Он твой муж! - Свадьба ненастоящая. Мадира снова вскочила.…

Опиши драку, не используя ни одного глагола движения.

Петров и Васечкин стояли друг напротив друга пыхтя, уничижая друг друга немигающими взглядами. Лицом к лицу, глаза в глаза, нос к носу. Сквозь зубы оба сыпали оскорбления: - Дурак! - Сам дурак! - Козёл! - Сам козёл! - От козла слышу!…

Вечером, накануне запланированного ею похода в МФЦ, Вера Ивановна решила обсудить с мужем возможные детали. Перед началом разговора решила сначала сама всё сама обдумать. Вообще, она знала все нужные подробности. Кто как не она прожила больше половины жизни в приватизируемой квартире? А память у неё прекрасная, особенно на даты, фамилии. Если понадобится, она сходу расскажет работнице МФЦ, которая с её слов будет оформлять заявку, все необходимые детали. К тому же у неё уже была «шпаргалка» в виде архивной Выписки из домовой книги, где точно указано кто и когда был прописан в квартире, кто, когда и куда выбыл. Выписка эта будет приложена к заявке. Точный адрес квартиры тоже есть в Выписке, и в самой заявке, естественно, будет. Ну что ещё надо? По адресу в архиве всё и найдут. Перебрав всё это в голове, она решила, что справится сама. Поэтому решила не дёргать мужа, ни сейчас, ни завтра. Не нужно ему брать отгул ради такого простого дела и ехать в МФЦ вместе с ней. Она переговорила с мужем, убедила его. Он не возражал. …

Тэли Цино давно уже забыл о том случае с Эву Хайюс. Он жил своей жизнью, как и раньше, никому не нужный, не имея никаких отношений, даже дружеских. Он считал самым одиноким человеком во всём Жей-Жее. Хотя, если подумать, там таких должно быть много. Не один ведь Тэли Цино мог пострадать от землетрясений. Но таких лучше всего брать в ГПР. Их некому отвлекать, им не от кого что-то скрывать, не с кем объясняться. Их нечем шантажировать. Вот и у Тэли Цино уже несколько лет не было ничего, кроме страны и спецзаданий. Он уже отвык думать о чём-то другом. Его жизнь стала привычно скучной и утомительной, хоть и могла показаться интересной со стороны. Как-то ночью ему долго не спалось. Когда он наконец уснул, он видел много разной бессвязной чепухи, смутно имевшей отношение к "Сфере" и тем странным людям, которых он подозревал в связях с ней… Но вдруг, неожиданно даже во сне, появилась она. Эву. Та самая девушка в бирюзовом платье. Она ничего не говорила, просто шла по длинной аллее, задумчиво глядя куда-то в сторону. — Эву! — крикнул Цино во сне, подбегая к ней. — Эву! Неужели ты не умерла? Услышав его голос, девушка, не оборачиваясь, кинулась прочь. — Эву, подожди! Ты куда, Эву?! Но она не отзывалась. Цино попытался за ней бежать, но быстро потерял след. Бирюзовая тень мелькнула в сумерках и исчезла. Цино проснулся удивлённым. А ему точно это приснилось?.. "Надо её найти! — думал он. — Её непременно надо найти!"…

-Ты можешь встать в любой момент, если захочешь. Ты здоров. Не обязательно жить в постели. Николай Петрович сказал это и вышел. Я успел заметить его военную выправку: развёрнутые плечи, чёткий шаг. Если я пролежал полгода, могу ли я вообще ходить? -Рита, помоги мне, - попросил я жену. Она подлетела и мягко, но сильно подхватила и посадила. Подперла подушкой и засмеялась. И заплакала. И я тоже смеялся и плакал. Светило Солнце. Всё это было хорошо, но слишком хорошо. Меня не отпускало ощущение нереальности происходящего. Смешно сказать , но я сомневался даже в реальности самого себя. А также в реальности Риты. Но в реальности Николая Петровича я не сомневался. Он был реальнее всего. Он существовал до меня. И будет после меня. Потому что его нет. Есть только моя боль, моя память. И теперь ещё эта новая жизнь, которой не может быть. Но Солнце по-прежнему светит. Город называется Завирьев. Он раскинулся на берегах сонной зеленой Виры. Она петляет между холмами и уходит за горизонт. Города нет на карте. Я искал его с лупой и не нашёл. Его нет. Я оказался в городе, которого нет. И привёл меня сюда человек, которого нет. Он живёт в моей голове. Но её тоже нет. Её раздавило шипастое колесо. Я слышал хруст своих костей. Он похож на хруст свежего снега под ногами. …

Хлопотный день, наконец, закончился. Ужин, шутки мужа, телевизор, судоку, телефонная трескотня под шутки мужа, ванна, наконец, таблетки. Всё осталось позади. Впереди отдых. Вера Ивановна лежала, вспоминала перипетии прошедшего дня, проведённого в МФЦ, потом в магазине, потом дома за готовкой, потом с любимым мужем с его непременными шуточками. Думала о судьбах грядущих дней. Думала о далёких прошлых днях, о том, что за честно заработанную и заслуженную квартиру опять надо что-то делать, зачем-то напрягаться. Вспомнила о том, что квартира когда-то была общежитием с разными соседями, давно разъехавшимися. Потом квартира стала коммуналкой с отвратительным соседом – алкоголиком, невесть как перебравшимся из Житомира, воровавшего у неё – тогда ещё молодой, скромной и неопытной женщины – картошку, хлеб, вообще любую еду. Целую комнату занимал, подонок и дурак! Так бы и жила с ним до сих пор, если бы он не нашёл ещё большую дуру, чем сам, и не съехал к ней. Вера Ивановна поёжилась под одеялом. Бог есть, съехал же! …комнату мне оставили… и бутылки свои забрал… …

Обещанные работницей МФЦ дни исполнения второй заявки в архив прошли. Все дни ожидания Вера Ивановна считала их. Неделю назад она зачеркнула в календаре все прошедшие к тому времени дни, а после зачёркивала каждый новый прошедший день. Сегодня наступил ОН – самый долгожданный день. С утра Вера Ивановна «была в духе». Она была уверена, что дату не сорвут, ведь первую, пусть и неудачную, заявку исполнили вовремя, даже на день раньше. К вечеру, к приходу мужа с работы, Вера Ивановна заготовила маленький пир. Едва муж пришёл и исполнил обычный ритуал возвращения с работы, Вера Ивановна попросила его проверить, пришли ли ожидаемые документы. Лев Андреевич, конечно, не отказал жене. Привычно зайдя в компьютере на сайт «Госуслуги», он быстро нашёл заявку, молча что-то пошуровал и провозгласил долгожданное: «Ответили… приложенных документов больше, чем в прошлый раз». Всё подготовительное время Вера Ивановна стояла за спиной мужа, держась за спинку стула. От услышанного она расплылась в улыбке, представила себя полноправной владелицей трёхкомнатной квартиры. Хотя ордер… был далеко не последний шаг. Но это был главный шаг! - Ну давай, читай, читай… - начала теребить мужа за плечо. …

Сколько монотонных дней она пробыла в Виндемиатрикс? Около местной недели. Но сутки здесь длинные, пятидесятичасовые, надо пересчитать. Машина - старая развалюха - затряслась и Катиша снова сбилась. Космодром уже высился над горизонтом. Ее тайм-агент поймал связь, накопленные сообщения стали приходить все разом, сжимая запястье. Уведомление - звонил отец. Катиша тронула лейтенанта за плечо, и он остановился. - Надо успеть до дождя, - буркнул он. - Дорогу развезет. Она махнула рукой и вышла на сухую красную глину. Звонок приняли сразу, будто ждали. Проекция встала над ее запястьем, и рука задрожала от напряжения. - Папа, первый за шестнадцать лет. - Она улыбнулась одними губами. - Знаю.…

Твой герой только что соврал. Зачем?

- Ты где был? - Мёд-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало. Валерик поцеловал жену, вручил ей букет и помчался переодеваться. - Опять по бабам шлялся? – зло пальнула Вика, принюхалась к мужу. Букет взяла. Она пошла за вазой, будучи уверена, что Валерка, как всегда врёт. Каждый раз, когда задерживается, приходит с букетом и с дурацкими отговорками. Хитрый, букетом цветочные духи своих шлюх маскирует. Сначала она букеты выбрасывала, потом смирилась. Красивые, всё-таки. - Сегодня в кабаке Верку встретил, ну помнишь, из параллельного, толстая такая. Угощались, целовались.…

Вера Ивановна нехотя вышла на улицу из офиса управляющей компании. Спину всё ещё неприятно холодил сдвоенный взгляд профурсетки и её начальника, только что спровадивших её без заветного ордера. И куда спровадивших? В МФЦ, в «дом, в котором сходят с ума», как называл его муж. Неотвратимая перспектива оказаться среди безумцев пугала и вызывала брезгливость. «Приватизация отменяется!» - в затылок постучалась странная мысль. Она сулила домашний покой на диване и одновременно вручала будоражущую досаду от проваленного дела, которую некуда деть. Досада и страх ощущались руками, то были сжимаемые и разжимаемые кулачки. Вера Ивановна мучительно искала в голове иные варианты, но их не было. Отрезало. Директор УК - «вежливый и обстоятельный солидный мужик в чёрном костюме» - отработал как предписывающий дорожный знак. Его слова «только в МФЦ» звучали как посыл в неблизкий путь. МФЦ… Бр-р!.. Вера Ивановна вздрогнула то ли от не проходящего холода в спине, то ли от брезгливости. В МФЦ её точно ждут очереди, шум, стаи безумцев с бумагами, квитками. Причём безумцы там по обе стороны приёмных окошек. Она это точно знала. Муж в красках объяснял ей почему это «дом, в котором сходят с ума». К тому же, однажды, она уже была в МФЦ, сама всё видела, но тогда смотреть было легко, между делом, она составляла компанию мужу. А теперь ей предстояло самой влиться в стаю тамошних безумцев, влиться уже со своими бумагами, квитками, надобностями. Потом улыбаться неприятным ей одноразовым людям, что-то у них просить… О, ужас! Она даже не знала что! Какую-то «услугу». «Или бросить всё?» - в затылок громко стукнул облегчающий вопрос. Он тоже сулил домашний покой на диване, но досаду тоже подбрасывал. Свежий воздух и уличный шум отвлекли от неприятного. И компромиссный вариант тут-же нашёлся. Вера Ивановна решила посетить МФЦ прямо сейчас в целях разведки. До МФЦ можно доехать, всего три остановки, но, чтобы собраться с мыслями (на самом деле, чтобы оттянуть встречу с безумцами), она решила пройтись пешком. Было ещё утро, день тёплый, погожий, почему бы не пройтись? Вера Ивановна шла не торопясь. Осень только начинается, сухих опавших листьев мало, но уже есть. Клёны – главный наглядный индикатор осени – ещё зелены. Шарк, шарк, хрум, хрум, шарк, шарк, хрум, бум. Кто-то тронул Веру Ивановну за плечо. Она вздрогнула. Кто это, вдруг, прервал её одиночество? …

Он зазвучал снова, но уже облаченный в зримую плоть. Он даже ласково улыбался и смотрел с некоторой нежностью. Но всё равно как в прицел. Так смотрит охотник на зайца. -Ты вырос и возмужал, мой мальчик. Доволен ли ты своей жизнью? -Вполне, - ответил я, удивляясь себе. С кем я говорю? Он ведь даже не представился. Выходит, я должен его знать? Но я не знаю. Или знаю? -Ах да, я же не представился. Меня зовут Николай Петрович, допустим. Но это не важно. Имя - случайность . Важно иное. Я помогал тебе все эти годы и теперь прошу тебя мне помочь. Я ждал чего-то такого. Что мне придётся отработать свою удачу, свое невероятное везение. -Что я должен сделать?…