Двадцать лет я брала ключ от подвала у Зинаиды Павловны. Позвонишь — она выносит прямо в халате: «Бери, потом занесёшь». Зинаида Павловна переехала к дочке, и старшим по дому выбрали Николая Петровича со второго этажа. Больше никто не хотел.
В субботу я позвонила ему в дверь: картошку с дачи привезли, шесть мешков, стоят в прихожей.
— Сегодня не могу, — сказал Николай Петрович. — Приём по четвергам. С шести до семи.
— Так Зинаида Павловна просто давала…
— Раньше и трубы текли. Порядок нужен. Так всем лучше будет.
И закрыл дверь.
В четверг ровно в шесть я спустилась с первым мешком. Николай Петрович сидел у подвальной двери на табуретке, с тетрадкой на коленях: «Журнал посещений подвала». Графы: дата, квартира, цель посещения, подпись. Я была первой записью. В графе «цель» написала: «Картошка. Проросла, пока ждала четверга».
Когда я тащила третий мешок, Николай Петрович отложил тетрадку, встал и молча взял мешок у меня из рук.
Мы видим Николая Петровича глазами соседки. Ей его порядок — лишняя неделя, ростки на картошке и подпись в журнале, как в поликлинике. Ему — забота о доме: наконец-то всё по правилам. Кто из них прав — решает читатель.
Сегодняшнее задание — проверка героя властью.
Проверка дня: власть
С сегодняшнего дня у нас три дня проверок вашего героя в спорных ситуациях. Черты героя мы собрали: сокровище, слабость, цель, ложное убеждение, злость, страх. Но пока герой живёт обычной жизнью, черты спят. Роберт Макки, автор «Истории на миллион долларов», говорит: настоящий характер проявляется в выборе под давлением. Неважно, что человек говорит о себе. Важно, что он делает, когда на кону что-то есть. А сюжет романа во многом и есть череда таких проверок.
Первая проверка — властью. «Почти любой выдержит беду. Хотите проверить характер — дайте человеку власть». Эту фразу обычно приписывают Линкольну, хотя на самом деле её сказали о нём.
Власть редко портит человека — чаще проявляет. Что в нём было, то и выходит наружу, когда за это ничего не будет.
При этом маленькая власть показывает больше, чем большая. Большая приходит с законами, советниками и охраной. Маленькая — голая: человек остаётся с ней один на один. Ключ от подвала. Список очереди в кабинет. Печать в конторе. Внуки на выходные. Пульт от телевизора. Почти каждый помнит вахтёршу, гардеробщицу или председателя гаражного кооператива, у которых от этой власти менялся голос.
С властью люди обходятся по-разному:
— Отыгрываются. Кого всю жизнь гоняли, тот начинает гонять сам. Часы приёма, журнал, «не положено».
— Боятся. Отказываются решать, перекладывают: «Это не ко мне». Власть для них — ответственность, а её они боятся больше всего.
— Раздают. Хотят, чтобы любили: всем можно, всем пожалуйста. Пока не придётся сказать «нет».
— Служат. Делают как надо, даже когда никто не видит и самому неудобно.
По тому, что герой делает с первой каплей власти, видно, что он считает правильным — и чего ему самому не хватало. Загляните в прошлые дни: ложное убеждение, слабость, призрак из прошлого — власть даёт им выйти наружу.
И для ноября: в романе власть у героя то появляется, то уходит. Был внизу — оказался наверху, и наоборот. Каждая такая смена — проверка.
Угол: так будет лучше
Сегодня вашему герою достаётся немного власти — и он меняет всё к лучшему. Так он думает. А мы смотрим на это глазами того, кому эти перемены поперёк горла.
Изнутри героя всё логично: раньше был беспорядок, теперь будет порядок. Он не вредничает и не мстит, он правда знает, как надо. Почти никто не берёт власть, чтобы сделать хуже. И самые странные решения часто принимаются из лучших побуждений.
А цену этих решений лучше видно снаружи. Поэтому сегодня рассказывает не герой, а тот, кто жил по-старому и был доволен: сосед, жена, внук, подчинённый. Ему неудобно, обидно, он ворчит, спорит, делает по-своему. Но сквозь это сопротивление читатель видит и героя: зачем тому эти перемены и чего он хочет на самом деле.
А кто прав — решать вам. Может, герой прав, а рассказчик просто не любит перемен и через год скажет спасибо. А может, от заботы героя всем стало хуже, и он этого так и не заметит.
Почему власти так мало? Большую власть читатель на себя не примерит: министром он не был. А ключ, журнал или список очереди держал почти каждый. И многие помнят, как менялся голос у того, кто их держал.
Для сравнения — Чехов, «Унтер Пришибеев». Отставной унтер никакой власти не имеет. Но он сам назначил себя следить за порядком в деревне — уверен, что без него всё развалится. Разгоняет людей, записывает, у кого вечером горит огонь, кто поёт песни. Его судят и дают месяц ареста. А выйдя из суда, он видит толпу и кричит: «Народ, расходись!» Власть ему никто не давал. Он взял её сам — так она ему была нужна.
Примеры
Карта.
«Сыщика прислали из столицы, и на время расследования он стал хозяином нашего участка. Первым делом велел снять со стены карту с флажками: двадцать лет мы отмечали на ней все кражи в уезде.
— Флажки только путают, — сказал он. — Так будет лучше.
Я перевесил карту к себе в кабинет. Наутро сыщик стоял перед ней, заложив руки за спину. Я приготовился к выговору.
— Вот здесь, — он ткнул в единственное место без флажков. — Здесь он и живёт. Рядом с домом не воруют».
Внуки.
«Мама уехала на два дня, и дед в первый же вечер выключил вай-фай.
— В девять отбой. Так лучше будет.
Лучше — кому? Я нашёл роутер на шкафу и включил его, пока дед мыл посуду. Через пять минут интернет снова пропал, а роутер исчез. Ночью я пошёл попить воды. На кухне сидел дед над доской с шашками, роутер лежал рядом.
— Выиграешь — включу, — сказал он. Будто ждал».
Ключи.
«Король ушёл на войну и оставил ключи от замка старому конюху — больше было некому. Конюх первым делом запер библиотеку: так надёжнее («Вы знаете, сколько каждая... библиота стоит?»). Тридцать лет я, королевский писарь, входил туда когда хотел. Я пожаловался казначею, казначей — капитану стражи. Капитан развёл руками: ключи у конюха. Тогда я стал каждый вечер стоять под дверью. На третий вечер она открылась. — Ты ж грамотный, — сказал конюх. — Почитай вслух».
В каждом примере рассказчик сопротивляется. И в каждом ответном ходе героя видно, зачем ему эти перемены.