Последняя капля

— На дорогу смотри! Раскрыла рот, едет! — крикнул Василий.

Это была последняя капля. Ладно пешеходы, которые вечно заходят на велодорожку. Ладно приходится вилять между ними, когда велодорожки нет. Но эта… эта баба!..

Он одёрнул себя. Никогда он не позволял себе называть женщин бабами. А сейчас что? Но ведь правда же: едет на своём модном велике и вообще не смотрит куда. Пялится на дома. Неужто такие интересные дома? Никогда не видала, что ли?

И всё же… Василий удивился самому себе. «Почему я так злюсь?»

Ничто так не говорит о герое, как злость. На что и когда он позволяет себе злиться. Или не позволяет — и всё равно злится. Велосипедистка ничего ему не сделала, даже не задела. Злит Василия что-то другое, и он сам пока не знает что. Это — злость Василия. Сегодня знакомимся с тёмной стороной любого человека.

Черта дня: злость

Злость — ответ на «так нельзя». Кто-то нарушил границу, встал на пути, поступил несправедливо. Это древнее и полезное чувство: оно даёт силы защититься. Но взрослому человеку защищаться прямо удаётся редко. На начальника не накричишь, болезнь не ударишь, годы не прогонишь. И злость копится.

Злость часто приходит второй. Под ней лежит чувство, которое терпеть труднее: страх, стыд, обида, бессилие. Злиться легче, чем бояться: злой человек сильный, испуганный — слабый. Отец кричит на сына, который пришёл в два ночи. Но сначала, в полночь, он испугался.

А выходит злость не там, где возникла, а там, где можно. На начальника нельзя — на жену можно. На жизнь нельзя — на кассиршу можно. У каждого свои правила: один позволяет себе злиться только на чужих и со своими ангел. Другой на людях само терпение, а дома взрывается из-за немытой чашки. По этим правилам героя видно не хуже, чем по самой злости.

Почему так часто — на дороге. За рулём или на велосипеде ругаются даже самые вежливые люди. Всё сходится в одном месте:

— Нет лица. Перед тобой не человек, а «эта на велике», «этот в „Солярисе“». Его не знаешь, больше не увидишь, и неловко потом не будет.

— Ты прав. На дороге есть правила, и сразу ясно, кто их нарушил. Правота — лучшее разрешение злиться.

— Ты не главный. Едешь по своим делам, а зависишь от каждого, кто впереди. Дорога — это постоянное «мне мешают».

— Страх. Кто-то вильнул — сердце ухнуло. Испуг за долю секунды превращается в крик: бояться некогда, злиться — в самый раз.

— Своя территория. Машина — как квартира на колёсах, велодорожка — «моя полоса». Чужой на ней — нарушитель.

— Никто не слышит. В машине можно кричать в полный голос: окна закрыты, свидетелей нет.

Поэтому дорога — лучшее место, чтобы показать злость героя. Повод на ней всегда найдётся. А настоящая причина приедет с ним из дома.

И для ноября: злость — мотор конфликта. Герой, который ни разу не разозлился, плоский, как открытка. Злость показывает, что ему не всё равно. И чем лучше человек, тем интереснее, на что он злится.

Угол: последняя капля

Сегодня злость вашего героя прорывается по мелочи и не по адресу. Повод крошечный: подрезали, влезли в очередь, не так поставили банки. Попадает тому, кто подвернулся. А читатель видит: дело не в этом.

Почему не по адресу? Злость, которая выходит туда, где возникла, — просто ссора. Интересно, когда реакция больше повода. Эта разница и есть то, что накопилось. Герой может её не понимать, как Василий. Читатель должен догадаться — по одной детали.

Как это делают. У Гоголя в «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» два лучших друга из-за старого ружья и одного слова — «гусак» — судятся друг с другом до самой старости. Ружьё никому не нужно. Задето другое: «как он смел». Повод на копейку, злость на всю жизнь.

Примеры

Очередь.

«— Женщина, вы тут не стояли! — Стояла, я отходила. — Не стояли! — Он сам слышал, как кричит, и не мог остановиться. Очередь смотрела. В кармане лежало направление на анализы, третье за месяц. Врач сказал: ничего страшного, проверим. Говорил и не смотрел в глаза».

Телевизор.

«Внучка позвонила: выходит замуж, уезжает в Новосибирск. — Ну и правильно, — сказал он. — Что тут сидеть. Весь вечер он ругался с телевизором: опять враньё, опять эти, кто их только слушает. Всё громче. Жена тихо убавила звук и ничего не сказала».

Банки.

«— Кто так банки ставит? — Она сняла с полки всё, что расставила дочь, и стала переставлять. — Мам, я помочь хотела. — Помогла. Дочь приехала первый раз за полгода, с новым мужем, и весь вечер смеялась его шуткам».

В каждом примере злятся на мелочь. И в каждом видно, что за ней.