Микал провел в постели два дня, и эти два дня Катиша бегала из спальни на кухню то с супом, то с ПДА, то с щетками для чистки бластера. К вечеру она наливала ему кофе так долго, будто тщательно измеряла крепость. Ноги не шли, а мысли все возвращались к мастерской и ее девочкам. Из спальни доносились голоса дикторов о схватках в Тигарден, о взятии нового узла связи, о побеге маршала в Солнечную систему. Да чего только не доносилось, иногда и противоположное. Вдруг прервалось. Микал прокашлялся. - Гри, рад тебя видеть. Катиша открыла дверь, когда Микал вывел проекцию звонка на стену. - Как рука? Отрастает? - А куда она денется, - рассмеялся муж. - Скоро вновь возьму удочку. - Я по делу. - Голос Пельгрина был ровным. - Появилось место. В столице. Третий корпус снабжения. Катиша вжалась спиной в дверной косяк. Камера не доставала до нее. - Тыл? Гри, я боевой офицер! - А будешь живым. Но одна мелочь: Солнечная больше не в чести. Будет неприлично держать жену-землянку. Развод. Административный. За три дня. Катиша уронила чашку. Звук, наверное, услышали и в столице. - Я не разведусь. Мы с Кати уже много лет... - Вина будет значиться за ней, тебе так чище. А о Кати я позабочусь. - Пауза вышла длиннее, чем нужно. - Буду поддерживать ее положение на прежнем уровне, а может даже и выше. Тебе - столица, ей - все, что захочет. Катиша сглотнула вязкую слюну. Все, что захочет? Мастерская? - Я не разведусь, - повторил Микал и перевел глаза на нее. - Не упрямься, подумай. Утром пришлю бланки. Проекция погасла. Микал долго молчал и, наконец, разлепил склеенные губы. - Это правда? Ты и он? Правда? Катиша уже открыла рот. Если сказать правду, то он никуда не поедет. Останется в этом гниющем болоте, а может попадет в очередной рейд. Руки ее затряслись, и она коротко кивнула.