Баржа с полигона уходила в четыре утра, когда небо начало сереть. Среди штрафников был тот рыжий, который на самом деле не кидал бутылку. Теперь узнать его было нельзя, все одинаковые бритые, в дешёвой форме. Катиша стояла, прислонившись лбом к стеклу своей камеры, пока оно не нагрелось. Жена мэра приехала к девяти. Комендант лично проводил Катишу до КПП, где старуха что-то выговаривала охране. - Девонька. - Жена мэра всплеснула руками. - И как вы только додумались угодить в тюрьму? Блестяще! Все настоящие революционеры должны отсидеть в тюрьме, иначе они просто болтуны. У причала покачивался старый казённый катер с гербом. Она помогла старухе пройти по трапу, рулевой не двинулся с места. - Спасибо, что приехали. Но я оклеветала человека, грузчика из дока. А теперь его забрали в рейд. Оттуда не возвращаются. - Да, нехорошо вышло. Но давайте будем реалистами, грузчиков вокруг - как собак нерезаных, а "та самая Катиша с площади Возмездия" одна. Катиша поджала губы. В рубку она не пошла, стояла у борта, вперившись в серое здание тюрьмы с турелями на крыше, и думала, что эпизод с арестом провисит на первых полосах декаду или две. Рыжего хватит совсем ненадолго, и нужно будет придумать что-то более вызывающее. Она обхватила плечи руками. Нижний причал, от которого пять часов назад отошла баржа, уже не был виден.