18:40. Свет из окна кухни падает на кафель косой полосой, и в этой полосе — плечо, локоть, ткань рубашки, натянутая на лопатке до белизны нитей. Всё остальное в тени, и от этого композиция похожа на голландцев: одна фигура вырвана лампой, вторая — только силуэт, тёмное пятно с рыжей каймой по краю волос. Пальцы у левого сжаты так, что костяшки светятся жёлто-восковым. Под ними — воротник чужой куртки, смятый в жгут. Правый запрокинут, горло открыто, кадык, тень от подбородка длинная, ложится на ключицу и обрывается там, где начинается синее. Синее — это уже настоящий цвет. Не тень, а кровоподтёк под глазом, суточный, цвета грозового неба над полем. Рядом свежее, малиновое, ещё без границы. На полу — стул, набок. Ножки в воздухе, три штуки видно, четвёртая за краем полосы света. Клеёнка со стола наполовину на кафеле, тарелка целая, странно. Композиция держится на диагонали от плеча к запрокинутому горлу. Тяжесть в левом нижнем углу, где сгусток тел, темнота, ботинок с оторванным язычком. Верхний правый пустой — только облупившаяся краска стены, кремовая, с зеленью в трещинах. Пыль в луче. Мелкая, ровная, безразличная.