Стены цитадели сочились сыростью и запахом озона, давили на плечи. Карс сидел у догорающего камина в кресле из черного дерева. Каждое утро он просыпался с пульсирующей болью: казалось, его кровь заменили жидким огнем. Его тело служило сосудом для магии, которую он впитывал и перерабатывал, чтобы мир снаружи не развалился на куски под тяжестью ее гнева. Ада вошла бесшумно. В комнате засквозило сильнее. Она села напротив, глядя на него глазами женщины, которая владеет всем, но в глубине ее глаз он видел усталость одиночества. Коснулась его руки ледяными пальцами. — Ты истощен, — произнесла она холодным тоном, в котором не было ни капли сочувствия. — Твои пальцы дрожат, когда ты плетешь защитные узлы. Я вижу, как магия сжигает твои легкие. Закончи всё. Уйди из этого замка. Стань свободным. Карс посмотрел на свои руки. Кожа там стала полупрозрачной, видны были пульсирующие вены, по которым вместо крови бежал золотистый свет. Каждый час здесь сокращал его жизнь на недели. Его силы угасали, превращаясь в щит для всех жителей мира, которые даже не догадывались о существовании опасности и живого барьера. Он любил её — женщину, которая ненавидела его. Он встал с трудом, каждое движение отдавалось болью в суставах. Подойдя к столу, взял чайник, плеснул в чашку. — Чай остыл… — сделав глоток горькой жидкости, пожаловался он со вздохом, даже не глядя на Аду. Вернулся к камину и снова привычно устроился в кресле. Новая волна ее магической силы ударила по его нервам, вызывая искры перед глазами. Он прикрыл веки, принимая на себя очередной удар стихии. Пока он жив, стены будут стоять, а мир за ними — дышать.