Ее истребитель гудел как консервная банка, по которой бьют молотком. Списанные ещё в конце прошлой войны, не предназначенные для полетов в атмосфере - эти пятнадцать смертников все же поднялись на три тысячи метров и зависли. Катиша по привычке огляделась, но шлем давал только телеметрические данные - Все здесь? - спросила она в канале связи. - Тогда встряхнем этот пыльный мешок. Она чуяла цель задолго до того как, наконец, увидела. С высоты площадь Возмездия казалась шлепком имперской печати посреди малярийных болот побочной планеты. Она направила истребитель прямо на помост для казней, где уже совершалась расправа. "Не делай глупостей" - говорил Гри. И кажется она собирается совершить огромную глупость. Она сглотнула вязкую слюну. Сцепила зубы, чтобы не стучали друг о друга. Она уже почти натянула штурвал, когда на площади заметили эскадрилью, несущуюся в атаку. Люди внизу засуетились и разбежались. Казнь остановилась. Гвардия прицелилась. Выстрелила. Бок истребителя выдержал, но Катиша все равно зажмурилась. Дрожащими руками она перевела мощность на маневровочные движки и села. Сзади высился помост. Гвардия стояла на изготовку. Катиша отщелкнула люк и один из гвардейцев чуть не отстрелил ей пальцы. Она не подняла руки вверх - сил не было, - а шлем с визорами скрывал непрошеные слезы. Она вскинула подбородок, чтобы слезы вкатились обратно, когда за спиной гвардейца мелькнул репортёр. Это фото растиражировали все известные СМИ. Катиша в тяжёлом зелёном платье с польдроном и жёстким ребато на фоне помоста для казни. На подлёте - ее модели. Этих фото было много: с истребителями, вдвоем, втроём, на коленях в момент ареста. Но именно то, первое Гри бросил ей в лицо, прежде чем забрать доступ в мастерскую. Пусть забирает. Этот механизм не остановит даже император.