Тяну коробку с антресоли, а она цепляется за гвоздь. Рвётся. Ну конечно. На пол сыплется всё разом: ёлочный шарик без петельки, мамины бигуди, стопка книг, перевязанная бельевой верёвкой. Я сажусь прямо в пыль. На чердаке тепло даже в сентябре и пахнет сухими яблоками, хотя яблок тут никто не держал лет двадцать. Сверху лежит «Занимательная физика», синяя, с оторванным корешком. Открываю наугад, и она сама раскрывается на сто сорок третьей странице. Кто-то её к этому приучил. Там лежит листок в клетку, сложенный вчетверо, с мягкими, как фланель, краями. Почерк круглый, с нажимом. Фиолетовые чернила. «Кто найдёт — я спрятал под третьей ступенькой пятак 1961 года. Он счастливый. Верни, если не понадобится. Вова Л., 4 „Б“, 12 мая 1968». Вова Л. — это дед. Владимир Леонидович, который ругал меня за каждую крошку на скатерти и всю жизнь бесплатно чинил соседям часы. Я спускаюсь. Третья снизу или сверху? Не уточнил, четвероклассник. Пробую снизу, доска сидит крепко. Третья сверху качается, это я знаю с детства и всегда её перешагивала. Поддеваю ножом для писем. Под доской паутина, фантик от «Мишки на Севере», какая-то пружинка. И пятак. Тёмный, почти чёрный, но год читается. Кладу его на ладонь. Холодный. Потом лезу обратно на чердак за ручкой, потому что на обороте листка ещё полно места.