Маленькие цепкие коготки перебирали по старым доскам. Фонарь выхватывал из сырой мглы то пухлое зеленое кресло с разорванной сидушкой, то расколотый надвое комод, и везде - доски обвалившегося перекрытия. Поворот головы - и человек. Свет чужого фонаря ослепил Макса. Он отшатнулся и заорал. Крик отразился от пустых стен, а сам Макс упал на задницу и вляпался рукой в склизкую, вонючую лужу. Человек напротив молчал. Макс пошарил головой с налобным фонариком, и из темноты выступила рассохшаяся рама. - Зеркало, вот черт. Макс отер ладонь о штанину и запустил стрим. Поднялся. Колени все ещё тряслись. В этом доме все чудилось чересчур большим. Макс сделал шаг. Второй. Наступил прорезиненной подошвой ботинка на осколки. "Бомжи. Алкаши, - подумал Макс. - Кто ещё может тут ошиваться?" Он нагнулся и разглядел этикетку "Баллантайнс". "Бомжи такое не пьют" Половица скрипнула. Макс покрутил головой, поводил фонариком по комнате. Свет выхватил чистенькие надраенные бархоткой до блеска юфтевые сапоги. Выше - суконные галифе, ремень с большой начищенной латунной пряжкой с пятиконечной звездой. Гимнастёрка, ордена, петлицы, козырек фуражки, а под ним - харя. Заросшая спутанной бородой с колтунами, с застрявшими в ней кусочками еды. Харя открыла проем в корне бороды. Показались крупные пятнистые зубы. Воздух со свистом вошёл в ротовое отверстие и вырвался низким ревом прямо в Макса. Макс не успел вздохнуть. С глухим стуком рухнул на грязный пол. Налобный фонарь вперился в обрешётку, где на стропилах как ёлочные игрушки висели трое парней с перегоревшими налобными фонариками. Последний кадр в стриме. Как у предыдущих.