На эскалаторе было жарко и тесно. Мокрые шубы, пуховики и пальто упирались друг в друга локтями и сумками. Пахло мокрой псиной. Лиза стояла почти на цыпочках на своей ступеньке, стиснутая спереди и сзади чьими-то объемными формами и смиренно терпела. Слева подруга Катя уже десятитысячный раз за день рассуждала, почему он поставил эмодзи ноготочков на ее последнее сообщение, и с тех пор не звонил уже полтора дня. Лиза пребывала в отрешенном дзене безоценочных суждений. К счастью, конец эскалатора уже виднелся впереди. Глаза внезапно выхватили умоляющий, беззащитный блеск в рыхлой коричневой каше, скопившейся у гребенки. Лиза непроизвольно вытянула шею: в грязи угадывались очертания металлического ребристого кружка. Крышечка от бутылки?.. Нет. Ноги пассажиров равнодушно перешагивали через него, плотный поток людей проносился над ним, а Лиза собралась как кошка, и, проходя вперед, сделала лишний мелкий шажок, чтобы поравняться с зубцами гребенки и быстрым тычком ударила носком сапога по грязи. Монетка — это уже совершенно точно была она! — отлетела вперед и в сторону. Кто-то, шедший сзади, натолкнулся на спину Лизы, раздраженно цыкнул, но девушка лишь машинально извинилась и бросилась за своей добычей. Катя спокойно сошла с эскалатора, и остановилась, с интересом вглядываясь в подругу: — Опять? Лиза кивнула, аккуратно держа мокрые пять рублей двумя пальчиками, и выуживая из кармана салфетку. — Тебе надо каждый раз как Марио, головой монетку выбивать, — хмыкнула Катя. Лиза рассмеялась так естественно, что Катя, улыбаясь, спокойно пошла вперед. Убедившись, что подруга ее не видит, Лиза тщательно вытерла монетку, зажала в кулачке, приложила ко лбу и прошептала несколько слов, которые никто не слышал. Потом убрала свой трофей в карман вместе со смятой салфеткой и ускорила шаг. — Ноготочки могут означать кокетство, — заметила Лиза, поравнявшись с Катей, и подруги свернули на перрон.