— Ты же понимаешь, что это ничего не принесёт. Кому ты нужен с таким специфическим товаром. Ты хоть представляешь себе, кто это покупать за такие бешеные деньги? Эти… безделушки. Огромного размера и с огромной себестоимостью. Над которыми нужно так долго и кропотливо трудиться. Это либо для скучающих богачей, либо для идиотов. Ой, извини, для любителей артхауса. Таких же повёрнутых, как ты. Я же сразу тебе говорил, это не прокатит. А ты отмахивался. Сколько ты потратил на это сил, времени, денег! Ночами не спал. И сейчас не спишь. И до сих пор жрёшь самую дешёвую лапшу, ходишь в этом дурацком свитере, залатанном до дыр. Экономишь на электричестве, сидя всё время в темноте. Даже читаешь без света, в сумерках, вон уже линзы стал носить. Воду экономишь. Все деньги на рекламу, конечно. На рекламу чего? Вот этой фигни?! Да кто её купит в здравом уме, хоть запичкай их своей рекламой. Ты меня не слушал. Ты меня никогда не слушаешь. Живёшь только своими бреднями. И вот ты на грани банкротства. — Я это уже слышал. — молча ответил Ган, смерив брата испепеляющим взглядом. — Так прими меры! Смени стратегию, начни производить нормальный товар. Пока у тебя ещё остались какие-никакие мощности и деньги для этого. Пока банк не сожрал последнее. Даже если бы ты начал прямо сейчас, тебе едва хватило бы времени и сил, чтобы удержаться на плаву. Раскрутка — дело долгое, тут ведь придётся начинать с нуля, под другим именем. Потому что твоя прежняя фирма полностью себя дискредитировала. — Всё? — усталым, но едким голосом спросил Ган, резко приподняв одну бровь. Пока собеседник думал, что ответить, Ган развернулся и ушёл, оглушительно хлопнув дверью, оставив брата посреди комнаты в полном недоумении.